Кристалл Альвандера. Корабль Альвандера - Страница 338


К оглавлению

338

Ммммм… интересно, что будет если я признаюсь, что забыл? Неожиданно мне на помощь пришел сам Стив.

– Полагаю, тебе трудно что–либо сделать, не зная принципа. Собственно, поэтому я и закончил сегодняшнее учение чуть пораньше. Прошу со мной. Надолго я не задержу. Феола, можешь с нами пойти, если хочешь. А то отдыхай.

– Нет–нет. Я с вами. Мне тоже интересно.

Стив пожал плечами.

– Как хочешь.

Идти пришлось недолго. Собственно, только мы вышли на улицу, как нас сразу подхватил гиперпространственный перенос. Мы оказались на борту корабля. Стив уверенно повел нас, но вовсе не в сторону рубки управления, а куда–то вниз. В одном из помещений оказалась весьма представительная делегация, состоящая из пары советников и пятерых военных. Все в немалых чинах. Стив быстро представил всех и подошел к одной из, как я понял, торпед. Несколько таких двухметровых штук располагались на подставке.

– Это главный инженер проекта Серт. Он переделывал старые имперские системы. Итак, слово ему.

– Спасибо, – Серт откашлялся. – На самом деле от старой имперской торпеды остался только внешний вид, правда, уменьшенный. Гипердвигатель мы заменили на кристалл пространства, автор которого в данный момент присутствует здесь, – Серт вежливо поклонился мне. Источником энергии служит энергокристалл. Поскольку в торпеды не посадишь растений, внешнюю подпитку обеспечить невозможно. Так что энергии хватит ненадолго. По моим расчетам торпеда сможет сделать не больше трёх–четырёх прыжков на максимальную дистанцию.

– Один прыжок – один–два световых года, в зависимости от качества кристалла. В эту штуку слишком большой не запихнешь, но и масса ее не очень велика.

– Верно, магистр, – кивнул Серт. – Опыты, сами понимаете, мы провести не можем, но модели показывают, что Альвандер прав. Замечу, что старые имперские торпеды обладали запасом хода всего лишь ноль–восемь светолет. Системы наведения мы тоже переделали, добавив еще и эмолокатор. Торпеда наводится на цель, у которой наибольший эмофон. Или определенный, если наводим на конкретную цель. То есть локатор корабля считывает эмофоны всех кораблей противника, записывает один в память торпеды и… Ну понятно.

– Это если экипаж корабля не маскирует свой эмофон, – заметила Феола.

– Мы проводили опыты, – возразил Серт. – Мы собрали команду лучших эмпатов в одном корабле и предложили им замаскироваться от наших локаторов. Так вот, в эмофоне они действительно исчезли, но локаторы их все равно находили. Чувствительность их такова, что даже работающая на полную мощность глушилка не оказалась помехой. Если же господин Альвандер попробует модернизировать локатор…

– Уже есть новые модели, – отозвался Стив.

Серт наградил Дональсона не очень благодарным взглядом.

– Могли бы предоставить мне для опытов эти новые модели.

– Не расстраивайтесь, Серт. Если со старыми образцами получились такие результаты, то с новыми и подавно получатся.

– Я могу создать и более качественные эмощиты, – как бы мимоходом заметил я.

– Это соревнование бесконечно, – ответил Серт. – Но эмофон всего лишь один из параметров наводки. Там и гравитационный локатор стоит, и гравигенный. Много еще чего. Принцип же работы вот какой. Торпеда выбрасывается кораблем через гиперпортал в сторону цели и уходит в прыжок с помощью кристалла пространства. Все расчеты уже заранее сделаны компьютером корабля и вычислитель самой торпеды времени не тратит. Торпеда совершает прыжок и…

– …промахивается. Мне так и не удалось добиться необходимой точности. А Диана… прошу прощения, госпожа Гордон из института пространства считает, что и не удастся в связи с какими–то там объективными причинами. Точность прыжка на три световых года составляет примерно плюс–минус пара сотен тысяч километров. Для корабля это не проблема, но торпеда–то должна в цель попасть.

– Мы учли это. При небольших прыжках точность возрастает вполне достаточно. Поэтому сразу после завершения прыжка вычислитель торпеды производит новый расчет цели и прыгает снова. При расстоянии в миллион километров точность повышается до плюс–минус сотни метров. А при сотне тысяч – до десяти. Вполне нормально. Сама же торпеда уязвима для заградительного огня только в момент завершения прыжка и до окончания расчёта нового. А это чуть больше секунды.

– Ладно, господин Серт, давайте переходить от слов к делу. Показывайте.

– Конечно. Вот. В качестве цели мы выбрали два корабля. Один – старой имперский линкор, недавно расконсервированный. Второй – современный пассажирский с дополнительными маскирующими системами. Мы ввели в головки наведения их эмофон…

– Так в тех кораблях люди? – удивился кто–то.

– Нет. Имитаторы эмофона. Хотя торпеда без заряда. Так что вреда она никакого не причинит. Итак…

По жесту Серта в центр зала опустился визор, который тотчас показал два корабля.

– Они находятся как раз на другой стороне Солнечной. А теперь… первая торпеда пошла… Вторая…

Визор показал, как где–то далеко раскрылся гиперпортал и в той точке появились две торпеды. Правда, сами торпеды мы рассмотреть не смогли – они сразу исчезли.

– Наши камеры расположены вокруг кораблей и мы сможем наблюдать за всем в режиме реального времени, – пояснил Серт.

Две торпеды вынырнули в обычном пространстве и сразу же принялись совершать какие–то странные маневры. Серт пояснил:

– Как ни мало время нахождения торпед в обычном космосе, но мы позаботились, чтобы в них было как можно более трудно попасть.

338