Кристалл Альвандера. Корабль Альвандера - Страница 372


К оглавлению

372

– Феола, все лаборатории кристалловедов в момент работы закрываются щитом. Полная блокировка всех псиизлучений. Это необходимо. Любая помеха может необратимо испортить работу мастера. Как ты сквозь щит могла что–то почувствовать?

Сестра плавно опустилась на пол и склонила голову.

– Эффект близнецов… – слабо отозвалась она наконец.

– И много ты раньше могла читать мои эмоции сквозь щит? И как ты попала ко мне в лабораторию так быстро? Насколько ты опередила родителей?

– Я… не знаю…

– Ты не пустила родителей сразу…

Сестра подняла голову и посмотрела на меня. Слабо улыбнулась. Я с удивлением заметил на ее щеке влажную дорожку.

– Мама тебя быстро поставила бы на ноги. Возможно, даже не пришлось бы провести столько времени в больнице. Она же все–таки специалист по восстановлению пси–энергетического баланса. Но ты должен был сделать все сам. Иначе ты мог потерять…

– Я знаю. Когда я понял, что чуть не произошло… я подумал… подумал, что уже никогда больше не подойду к кристаллам. Один взгляд на них… А потом ты ушла. Я хотел сказать тебе… многое. И не мог даже пошевелиться. Я хотел просто успокоить тебя и не мог. Даже о страхе забыл. Что было потом уже не помню.

Феола вдруг освободила руку из–под одеяла и кинула мне кристалл. Я машинально поймал его и удивленно глянул на сестру. Она кивнула.

– Тот самый. Неудавшийся.

Я вздрогнул и испуганно глянул на него. Но тут же сжал зубы и глянул более внимательно. Ощупал узоры. Сначала это вызвало нервную дрожь, но я быстро с ней справился. Теперь, глядя на свое творение спокойно и даже чуть отрешенно, я понимал, что шансов завершить его у меня не было никаких. Слишком много узоров приходилось вести одновременно. Слишком глубокое погружение, из–за чего постоянно возникала угроза провала в кристалл. Собственно, на этом я и попался. Слишком много энергии истратил до этого, слишком углубился в кристалл, слишком оторвался от реальности, слишком… да много всего разного. Только суть от этого не меняется. Сейчас все эти незавершенные узоры и не до конца сформированные узлы вызывали примерно те чувства, которые возникают у художника, смотрящего на свой незавершенный шедевр и понимающего, что доделать его у него не хватит ни сил, ни таланта.

Подбросив кристалл и поймав его на лету, я бросил его обратно Феоле.

– Красиво, но бесполезно. Не люблю незавершенных вещей. Мне они кажутся в чем–то… ущербными. Печально. Тем более, когда понимаешь, что исправить ничего нельзя.

Феола спорить не стала и убрала кристалл в ящичек у кровати. Я глядел, как она поднималась, шла к ящику. Думал, что надо еще сказать, чтобы она поняла… чтобы показать, что понял я. И тут сообразил, что ничего ни объяснять, ни показывать не надо. Я поднялся.

– Пойду спать. – Казалось бы, что особенного? Ну пойду спать. Ни о чем вроде фраза не говорила. Феола повернулась. Из ее глаз исчезла грусть и боль.

– Конечно. Завтра ведь рано вставать.

Я улыбнулся… Она улыбнулась…

Когда я проходил мимо дверей комнаты родителей, то почувствовал легкое прикосновение. Кажется, они пытались понять, чем закончилось наше объяснение. Но вмешиваться не стали. Даже не вышли. Я снова улыбнулся. В этот момент я был очень благодарен родителям за понимание. Сейчас мне ужасно не хотелось отвечать ни на какие вопросы. Бередить только–только начавшуюся затягиваться пустоту? Зачем?

Зато как они обрадовались, когда утром к завтраку мы с Феолой спустились вдвоем, обсуждая планы на сегодня.

– Вы там не очень планируйте, – сказал отец, отрываясь от просмотра утренних новостей. В последнее время он смотрел их регулярно, шутливо замечая, что хоть из новостей узнает какую еще штуку учудили его дети. – Мой друг закончил работу над дизайном корабля. Посмотреть можно в любой момент, но лучше все же сегодня.

– Лучше тогда сегодня, – сразу вмешался я. – Стэнфорд ждет от нас всех замечаний уже через пять дней. Хоть с одной проблемой надо развязаться.

– А время–то у вас есть? – в голосе отца прозвучала легкая добродушная насмешка.

– Для такого дела найдём! – клятвенно пообещала сестра, безуспешно пытаясь скрыть любопытство. – Так когда летим?

– Вот позавтракаем и пойдем!

В архитектурный мы отправились всей семьей. Отец уверенно вел нас по бесконечным коридорам комплекса, постоянно здороваясь с встречающимися нам на пути его знакомыми. Я же недоумевал почему в столь большом комплексе не используют гиперпространственные переходы. Отец на мой вопрос только хмыкнул. Потом, правда, видя, что этот вопрос интересует всех, пояснил:

– Тут практически все большую часть времени проводят за компьютерами, проектируя и проверяя расчеты. Если еще и порталы поставить, так люди вообще ходить разучатся.

– Весьма разумно, – хмыкнула мама.

Наконец мы зашли в один из кабинетов, где нас встретил высокий, я бы даже сказал, долговязый, мужчина в белом халате. Светлые, аккуратно расчесанные волосы. Вообще он, похоже, отличался аккуратностью. Поздоровавшись с каждым из нас, он жестом пригласил всех в соседнее помещение.

Оно оказалось пустым. То есть совершенно. От белизны стен резало глаза. Если бы не тонкие черные линии, расчерчивающие ее, то вообще легко потерять ориентировку. Впрочем, и линии не сильно помогали. Уже через минуту взгляд плыл по ним, не в состоянии ни за что зацепиться.

– Итак! – Изольд (весьма оригинальное имя) Игоревич похлопал в ладоши. – Начнем с центра вашего корабля – рубки. Тут я мало что менял. Вот кристаллы, смотрите, слушайте. Я буду давать пояснения, когда понадобится.

372